Официальный сайт администрации Советского района Гомеля и редакции газеты «Советский район» - 246027, Гомель, проспект Речицкий, 6, тел./факс 51 25 52, mail@sovadmin.gov.by
Главное Самое читаемое

Геннадий Плешкунов вспоминает месяцы, проведённые на войне в Афганистане

Гомельчанин Геннадий Плешкунов провёл в Афганистане немногим более полугода, но эти месяцы запомнились ему на всю оставшуюся жизнь.

«ЗА РЕЧКУ» НЕ РВАЛСЯ НИКТО

После окончания школы №36 и политехнического техникума в Гомеле Геннадий по распределению попал работать на мебельную фабрику в Калининграде. Оттуда и призвался в ряды Советской армии, в танковые войска. Учебка была в Вентспилсе. Спустя полгода, став механиком-водителем танка Т-62, попал в кадрированную часть. Служба в таких подразделениях, где офицеров больше, чем солдат, а вся техника «законсервирована», не особо напрягает. Вот только продолжалась эта лафа недолго. Вскоре из личного состава отобрали 13 человек и откомандировали в Красногвардейск (небольшой городок в Калининградской области), в котором формировался танковый полк. Для чего? Об этом офицеры молчали, а солдаты догадывались.

— Например, — вспоминает Геннадий, — письма писать разрешали, но отправлять запрещали. Что за секретность? Или приказ озвучили — перед отправкой все тёплые вещи сдать. Ясное дело, на юг готовят. Прививки разные стали делать: от кори, столбняка, гепатита А и В, даже от брюшного тифа. Мы даже шутили: ещё до Афгана не добрались, а дырок в нас уже предостаточно.

По части упорно ходил слух, что стоять полк будет на границе с Афганистаном. И бойцам очень хотелось в это верить. Потому что к 1985 году уже трудно было скрывать, что в Афганистане идёт настоящая война, и там гибнут наши парни.

— Никто туда особо не рвался. Правда, и тех, кто пытался откосить от командировки «за речку», не встречал, — говорит как есть Геннадий. — Для себя же решил так: отправят в Афган — хорошо, не отправят — ещё лучше.

Девять дней поездом ехали до Мары. Это город в Туркмении, где располагался горный учебный центр. Здесь около месяца учились вождению танка в горных условиях.

— Удовольствие так себе. Вроде зима на дворе, а ты под раскалённой от солнца бронёй потом исходишь. Но к этому как раз привык быстро, — признаётся собеседник. — А вот движение по горным серпантинам — штука невесёлая. Особенно если по-боевому едешь, с закрытым люком. В тримплексы не видно ничего, кроме бескрайнего неба. Ощущение, будто слепой полёт совершаешь. Поэтому всё время хотелось на тормоз нажать, чтоб в пропасть не свалиться. Но нельзя, инструктор мигом на «ноль» помножит.

Движение в горах Плешкунов в итоге освоил, даже в условиях пониженной видимости. А через полтора месяца полк за речку перебросили.

— Границу пересекали своим ходом, ночью. Проехали через мост, махнули на прощание пограничникам. Пока темно было — дорога и дорога. Как светать начало: мать честная, как в другой мир попали. На блок-постах наши ребята в брониках, с автоматами. Моджахеды в чалмах и тоже с «калашами». Женщины с закрытыми лицами, бачанята, пацаны то есть, в танки камни бросают и кричат что-то. Подростки, которые постарше, тоже с допотопными ружьями в руках. Мы ведь про «буры» только потом узнали.

ДВАЖДЫ ПОДОРВАННЫЙ

Конечной точкой маршрута был Герат. Там располагался военный городок, сплошь состоявший из палаток. Стали обживаться. Ребята, которые уже повоевали, особо новобранцев не запугивали. Говорили, везде жить можно. Единственное, сочувствовали танкистам.

Танки в горах совсем не то, что на равнине. Если вдруг «разулся» или поломка какая, да просто остановился — пиши пропало. Да ещё мины кругом.

— Наш танковый батальон выполнял три основные задачи, — продолжает рассказ Плешкунов. — Одна рота охраняла расположение полка, другая сопровождала колонны с грузами, третья отвечала за сохранность полевого трубопровода, по которому авиационный керосин качали. Через месяц-полтора роты менялись.

Первый раз «на войну» выехали в Кандагар. Задача стояла простая: занять позицию недалеко от кишлака и не давать никому из него сбежать, пока царандоевцы при поддержке нашей пехоты зачистку проведут. В случае обстрела открывать огонь на поражение.

Перед отправкой ротный предупредил: по дороге не ехать, держаться чуть сбоку. Так бочком-бочком добрались до места. Остановились и первым делом сразу же уничтожили сухпай. А чего экономить, обещали же к концу дня походную кухню с горячим питанием пригнать. Но ни в тот день, ни на следующий кухни мы так и не увидели. Но на блоке стояли бодро, внимательно вокруг смотрели и слушали: где-то в округе постреливали, что-то даже взрывали. Кино, да и только.

1985 год. Окрестности Герата.

— К середине второго дня на мине подорвался бронетранспортёр мотострелков. Мой так сняли с поста и приказали доставить БТР для ремонта на базу в Кандагар. У машины взрывом снесло башню. Парни её кое-как приладили на место, механик-водитель сел за руль, несколько бойцов на броню вскочили и поехали.

Из-за жары шли по-походному, по грудь высунувшись из люков. Двигались, опять же, по обочине. Вдруг как бабахнет! Думал, голова у меня оторвётся. Как в ушах звон прошёл, ощупал себя — всё на месте, вроде цел. Смотрю, башня от БТРа неподалёку валяется. А вокруг неё пехотный мехвод ходит и причитает — как её теперь на место взгромоздить. Во человек, думаю! Ему б Бога благодарить, что чудом жив остался, а он о башне печётся.

Вылез из танка, посмотрел, что случилось. Оказалось, обочина «итальянками» заминирована была. Мины такие пластиковые, итальянские. «Духи» их на количество надавливаний устанавливали. Две машины, например, проедут, и хоть бы что. А под третьей взорвётся. Вот и в этом случае мой танк «итальянка» пропустила, а под БТРом сработала.

Башню мы эту на место всё же поставили, использовав пушку моего танка в виде лебёдки. В Кандагар приехали — все сбежались посмотреть. Это ж чудо: за день два раза БТР подорвался, и никто не погиб. Да ещё и к ремонту пригоден оказался. Кстати, среди этих зевак и земляк мой был, Валик Пипченко. Правда, мы об этом уже потом узнали, когда в Союз вернулись. Собрались как-то «афганцы» на демонстрацию первомайскую. Вдруг один ко мне подходит и спрашивает: а не ты часом в 85-м в Кандагар БТР везучий на танке притащил?

СПАСИБО, БРАТ

Летом 1985-го взвод Плешкунова придали мотострелкам, которые должны были провести операцию в Старом Герате. Поначалу всё шло вроде бы нормально. Разведка доложила — больших сил душманов в районе нет.

— Утром мы вошли в город, кругом спокойно: люди ходят, детишки гуляют. Красота! А через несколько часов по рации слышим: «духи» рвут без разбору машины, что за нами следовали. Заблокировали дорогу, грамотно организовали засаду. Так, что четыре наших танка и усиленная рота пехоты ничего сделать не могли. Да и что танк в городе может, если в него с крыш трёх- четырёхэтажных домов стреляют? У нас заряжающего в шею ранило. Пуля через приоткрытый люк влетела. Мы их специально не закрывали, чтобы в случае попадания кумулятивного заряда разряжение внутри создавалось. Комбат по радиостанции орёт: «Выходим из города! Только внимательно, не пожгите машины! Отвечайте огнём!» А как ты ответишь, если бьют по тебе с крыш? На улочках же этих ни развернуться, ни ствол поднять, чтоб выстрел прицельный сделать.

Тут как назло впереди БТР на мине подорвался. Его чуть в сторону отбросило. Я чудом прощемился между ним и стеной дома. Вроде уже прошёл, только дух перевёл — подрыв. В танке сразу темно стало, всё, что плохо закреплено было, попадало. Дым едкий в башню пополз. Да ещё гусеницу перебило.

Танк, который впереди шёл, попытался нас эвакуировать. Сдал он задом, я через запасной люк в днище вылез, трос подцепил. Пули вокруг летают, только звук их лающий слышен. Это ведь только в кино они свистят, а на самом деле «тявкают». Уже назад возвращался, только под машину сунулся, как получил удар «под дых». Разрывная пуля обо что-то ударилась, срикошетила и все осколки мне в грудь всадила. Я в люке и обвис.

Валера Богданчик, наводчик наш из Ленинграда, давай меня в танк втаскивать. Шлемофон сполз, за что-то зацепился — чуть не задохнулся. Кое-как влез под броню. Сознания не терял, меня перевязали, и я опять за рычаги сел. До городской площади нас дотащили, а там передний танк из гранатомёта подстрелили. Тяги управления перебило, механика-водителя тяжело ранило. Танк загорелся, и ребята, что нам помогали, в наш танк перебрались. И правильно, потому что вскоре в их танке боекомплект рваться начал. Плохо дело, думаем, того и гляди пламя на нас перекинется.

Мы через запасной люк из танка вылезли и лежим под ним. А совсем рядом осколки летают. Вдруг Валерка за загривок свой схватился, да как заорёт: «Генка, меня ранило!». Глянули за воротник, а это кусок обгоревшей резины от разорванного катка ему за шиворот залетел. И смех, и грех.

Тут как раз БТР рядом остановился. Парни в него шмыг, а я один под танком лежать остался. Ладно, думаю, буду тут отсиживаться, авось пронесёт. Минуты через три Валерка вернулся: «Ты чего, такой-сякой, разлёгся? Не на курорте». Да потому, отвечаю, что не могу я за вами поспеть из-за ранения. Пока препирались, БТР по газам — и укатил. Как потом выяснилось, это ротный наш приказал. Сам-то свой танк из зоны обстрела вывел, а нас, выходит, бросил. Его потом за это и солдаты, и офицеры презирали.

Остались под танком вдвоём. Через какое-то время и он дымить начал. Значит, скоро и у нас боеприпасы рваться начнут. Но уже не в стороне, а прямо над головой. Тогда точно каюк. Валерка, недолго думая, вскочил, крикнул «Жди!» и бросился к ближайшему духану (афганский магазинчик — прим. авт.). Прикладом и ногами выбил дверь, вернулся и меня туда затащил. Вот там я почувствовал, что теряю сознание.

Валерка мне быстро укол промедола сделал, подождал, пока я в себя приду и говорит: выбираться из западни надо. Пару раз бегал. Вернулся однажды и говорит: в соседнем дворе «духи» воду набирают. Ты потерпи чуток, уйдут — я воды принесу. Да сиди ты, говорю, обойдусь. Если тебя подстрелят, что мне делать? Ты же весь боекомплект забрал, мне даже застрелиться нечем будет если «духи» полезут. Он в ответ только заулыбался. Это, отвечает, я специально, что б тебе дурные мысли в голову не лезли. Жить надо, вот о чём думай.

В другой раз Валерка привёл с собой молоденького лейтенанта и солдата-мотострелка. Уже веселее, думаю. Да и вчетвером отбиться проще будет. Уж не знаю, то ли пехота своего пропавшего офицера искала, то ли Валерка на них вышел, но через пару часов у духана БТР остановился. Весь наш «гарнизон» в него загрузился, и двинули мы на прорыв. Минут 40 по городу колесили. Парни из бойниц от «духов» отстреливаются, а я им магазины снаряжаю. Вдруг чувствую — сознание теряю. Но отключаться нельзя. Опять промедол помог.

Словом, кое-как вырвались из этого ада. Вскоре «вертушка» прилетела, меня и других раненых погрузили и в госпиталь отправили. Сначала в Кандагар, потом в Ташкент, затем в Минск. Там и вручили медаль «За боевые заслуги».

Уж не знаю, какие у меня заслуги, но одно знаю точно: в том, что я в Афгане навсегда не остался, целиком и полностью заслуга простого питерского парня Валерки Богданчика.

Александр Евсеенко, фото Вячеслава Коломийца, из личного архива Геннадия Плешкунова, «Советский район» 

Похожие записи

На Гомельщине лабораторно подтверждён второй случай коронавируса

sovadmin

Аккредитация, новое здание и даже квесты для детей. С какими результатами учебный центр «Гомельэнерго» встречает своё 55-летие

sovadmin

Вовлечь в оборот: обзор стартовых площадок для бизнеса в Гомеле

sovadmin