Официальный сайт администрации Советского района Гомеля и редакции газеты «Советский район» - 246027, Гомель, проспект Речицкий, 6, тел./факс 51 25 52, mail@sovadmin.gov.by
Новости

Зигзаги военной судьбы. Пленный, штрафник, орденоносец, настоящий патриот

Память о пережитом нашим наро­дом во время Второй мировой живёт не только в книгах и рас­сказах воинов-победителей — она бережно хранится в белорусских семьях и как самая ценная релик­вия передаётся из поколения в поколение. Как, например, в семье учительницы гимназии №36 имени Ивана Мележа Ольги Леоненко, которая немало может рассказать о нелёгкой судьбе своего без  преувеличения героического дедушки.

Авраам Роговой.

Авраам Роговой родился 20 июля 1914 года в селе Ягодном, что недалеко от деревни Тереховки Добружского района. Своего отца Пантелеймона он никогда не видел: в начале июля того же года тот был мобилизован в русскую армию, ко­торая 1 августа 1914 года вступила в Первую мировую войну. В одном из первых сражений Пантелеймон Роговой погиб, так и не узнав, что у него родился сын.

Пришлось Анне Ивановне, матери маленького Авра­ама, растить его и ещё двух детей одной. Сказать, что жили бедно, значит, не ска­зать ничего. Авраам Панте­леймонович часто вспоминал, как зимой из-за отсутствия какой-либо обуви, дети выбе­гали на улицу босиком, а потом стремглав бежали в хату к тёплой печи. Чтобы как-то подзаработать и помочь матери свести концы с концами, собирали свиную щетину, которую сдавали мест­ному скупщику. Сырьё шло на изготовление щёток. Пройдоха-скупщик не всегда расплачи­вался с детьми деньгами, пред­почитая обходиться дешёвыми конфетами-подушечками.

После окончания граж­данской войны и установ­ления советской власти на Гомельщине, жизнь семьи Роговых стала налаживаться. Авраам не только успешно окончил семилетку в соседней деревне Васильевке, но и посту­пил в Новобелицкий сельскохо­зяйственный техникум. В 1934 году получил уважаемую на селе специальность зоотехника и стал работать в родном колхозе. В 1938 году женился на приехавшей из-под Минска в колхоз по распределению агрономше Надежде. Казалось, всё самое худшее позади, впереди дол­гая и счастливая жизнь. Но грянуло 22 июня 1941 года…

Через несколько дней после начала войны Авраам Роговой был моби­лизован в Красную армию. И пропал больше чем на полгода. Лишь зимой 1942 года Надежда Роговая узна­ла от односельчан, что её муж находится в немецком концлаге­ре недалеко от городка Глухова Сум­ской области Украины. Более того, те же односельчане рассказали, что за определённую плату Авраама мож­но выкупить из плена. Они таким об­разом спасли от верной гибели свое­го родственника. Недолго думая, На­дежда вместе с дядей мужа Харито­ном закололи чудом уцелевшего по­сле немецких набегов поросёнка, вы­меняли на одежду и различный домаш­ний скарб мёду и яиц и со всем этим богатством отправились в Сумы. Еха­ли на санях, которые с трудом тащи­ла полудохлая лошадёнка. А тут ещё оттепель наступила, и большую часть из почти 400-километрового пути На­дежде и дяде Харитону приходилось не столько ехать, сколько толкать не желавшие скользить по грязи розваль­ни. Бабушка Надя, вспоминает Ольга Леоненко, не любила говорить о том, что им пришлось пережить в дороге. Рассказала только, что сама не понима­ет, как удалось относительно счастли­во миновать множество немецких по­стов, пережить несчётное количество обысков и невредимыми пройти сквозь подозрительные взгляды украинских и белорусских полицаев.

В Глухове местные жители сра­зу же указали Надежде на дом, где проживал комендант лагеря со сво­ей любовницей. Через неё и догово­рились о выкупе. Пленные содержа­лись под открытым небом, кормили их раз в день, и то не всегда, какой-то во­нючей бурдой. Когда Авраама подве­ли к воротам лагеря, Надежда его да­же не сразу узнала, до того он исху­дал и осунулся. Тот, находясь от исто­щения в полуобморочном состоянии, тоже никак не воспринимал действи­тельность. Безразлично плюхнулся в сани и тут же провалился в небытие. Надежда с ужасом смотрела на свое­го некогда крепкого, жизнерадостно­го мужа и словно сквозь вату воспри­нимала советы, которые давал ей на дорогу лагерный доктор: много еды сразу не давать, умрёт. Кормить ча­сто, но понемногу.

А чем кормить в дороге, если всё самое ценное отдали коменданту? Пришлось побираться по окрестным деревням. Но Аврааму становилось всё хуже. Оттепель меж тем набирала обороты, и даже с помощью Надежды и Харитона лошадь не могла сдви­нуть сани с места. Кое-как добрались до дома знакомого лесника. Тот спря­тал полуживого Авраама в простенок между домом и пристройкой, забро­сал его каким-то тряпьём и строго-настрого наказал гостям никому об этом не говорить. Несколько дней с помощью лесника Надежда выхажи­вала мужа. А когда ему стало лучше, лесник вместо саней впряг конягу в свою телегу. На колёсах до дому доехали быстро. Что примечательно, с улыбкой рассказывает Ольга Лео­ненко, бабушка в этом месте всегда акцентировала: как только подмо­розило, дядя Харитон вернул телегу добряку леснику.

В родном доме Авраам Пантелеймо­нович медленно, но верно восстанав­ливал силы. Несколько раз в деревню заходили партизаны, хотели забрать его в отряд, но, взглянув на тщедуш­ного мужичонку, лишь безнадёжно махали руками. Однако к моменту, когда Тереховка была освобождена частями Красной армии, Авраам Роговой уже твёрдо стоял на ногах. А потому был мобилизован повторно.

На сборном пункте рядо­вой Роговой честно и откровенно рас­сказал о своих злоключениях. За что и поплатился: как трус, побывавший во вражеском плену, был направлен в штрафбат. Искупать кровью вину, ко­торой не было. Он и искупал: прошёл всю Белоруссию, освобождал Варша­ву, штурмовал Берлин. Там же 30 апре­ля 1945 года второй раз за свою недол­гую жизнь разминулся со смертью. Осколки разорвавшегося в нескольких метрах немецкого снаряда буквально искромсали тело штрафника: выбили несколько рёбер, вырвали часть бедра и серьёзно повредили руку. Сколько он пролежал без сознания, Авраам Рого­вой не знал. Помнил только, что оч­нулся от острой боли и застонал. Ока­залось, солдаты похоронной команды, приняв его за мёртвого, подцепили те­ло специальным крюком и потащили к братской могиле…

Омск, госпиталь №1497. Авраам Роговой во втором ряду крайний справа. Декабрь 1945 года.

Через несколько дней Авраам Пан­телеймонович уже был в Омском военном госпитале. Там ему сделали несколько операций, почти по локоть ампутировали правую руку. При переливании влили в организм кровь человека, страдавшего болезнью Боткина. К тяжёлым ранениям добави­лась ещё и желтуха, из-за чего в госпи­тале Роговой провёл девять месяцев. Домой к жене солдат вернулся только зимой 1946 года. Его грудь украшали, помимо ордена Красной Звезды и меда­лей «За освобождение Варшавы» и «За победу над Германией», два ордена Отечественной войны. Награда, кото­рую имел далеко не каждый офицер. Ибо, согласно статуту, орденом этим награждались лица, проявившие в боях за Советскую Родину храбрость, стой­кость и мужество, которые своими дей­ствиями способствовали успеху бое­вых операций РККА.

Авраам Роговой не любил вспо­минать войну. Однако каждый год, до самого своего последне­го дня, 9 Мая надевал лучший костюм, украшенный орденами и медалями, и шёл к памятнику погибшим воинам в Тереховке. Клал к подножью цветы и дол­го стоял, низко опустив голову. Лишь изредка незаметно, будто таясь, смахивал ладонью уцелевшей руки слезинку. А может просто соринку из глаза доставал…

Надежда и Авраам Роговые.
Александр Евсеенко, фото из семейного архива Ольги Леоненко, «Советский район»

Похожие записи

С Днем работников бытового обслуживания населения и жилищно-коммунального хозяйства!

sovadmin

Молодёжи предлагают узнать о роли прокуратуры через творчество

sovadmin

Гомельчанам дают выездные консультации по профилактике болезней кровообращения

sovadmin