Официальный сайт администрации Советского района Гомеля и редакции газеты «Советский район» - 246027, Гомель, проспект Речицкий, 6, тел./факс 51 25 52, mail@sovadmin.gov.by
Главное Новости

Уроженка деревни Липняки Лоевского района о детстве, судьбе родных и жизни после оккупации

Так уж случилось, что в календаре даты 22 июня и 3 июля разделяют всего десять дней. В реальной жизни между началом Великой Отечественной войны и Днём освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков пролегла чёрная полоса в 1133 дней оккупации. Каждый из которых вместил в себя столько трагических и героических событий, что хватило бы на десятилетия вперёд.

Увы, время неумолимо. Всё меньше среди нас как непосредственных участников тех эпохальных событий, так и просто людей, воочию видевших хвалёный новый немецкий порядок. Сегодня мы публикуем воспоминания гомельчанки Веры Коцубинской. Когда в её родную деревню Липняки Лоевского вошли передовые части германского вермахта, ей было всего два года. Но в детскую память страшные годы оккупации врезались на всю оставшуюся жизнь…

– В силу возраста я, конечно, многого не понимала. Почему, например, в разгар лета из деревни пропали почти все мужчины, в том числе мой отец. А мама, как и большинство женщин деревни, то и дело утирала краем платка свои глаза.

Я не понимала, почему однажды в нашу хату пришли какие-то чужие дядьки, говорящие на непонятном языке, и стали вести себя как хозяева. Без спроса брали всё, что захочется. А мою любимую куклу, сделанную папой из тряпок и соломы, один из них повертел в руках, заржал, как лошадь, а потом бросил в печку. И моя строгая мама, тщательно ухаживавшая за каждой вещью, его за это не поругала. А только прижала меня крепче к груди и стала тихо молиться.

Я долго не могла понять, почему при одном слове «немцы!», мама кутала меня во всё, что попадалось под руку, и в самую лютую стужу, по заметённому снегом полю вела из тепло натопленной хаты в холодный и мрачный лес. Где уже сидели в вырытых под корягами ямах многие наши односельчане. Бегая с одногодками от одного костра к другому, мне было невдомёк, почему с такими грустными глазами глядят на наши детские забавы старушки, то и дело поднимающие руки в крестном знамении.

На войне взрослеют быстро

– Уже годам к четырём я стала понимать, что идёт война и нас могут убить. Немцы хоть и похожи на людей, но страшнее любого самого кровожадного зверя. Поэтому даже самая густая лесная чаща, наполненная странными и пугающими звуками, казалась куда безопаснее, чем стены родного дома, к которым подходил немецкий солдат. Я назубок выучила продиктованное жизнью и внушённое мамой и бабушкой правило – немцам и их подручным полицаям на глаза лучше не попадаться. Могут убить просто так, забавы ради. О таких случаях женщины полушёпотом рассказывали друг другу.

А ещё я знала, что где-то далеко-далеко есть какие-то загадочные, невиданные ещё мной «наши». Среди которых, говорила мама, был и мой папа. Я твёрдо была уверена – эти «наши» обязательно скоро придут и отомстят немцам за всё, что они сделали с нами. Об этом тоже шептались и молились наши мамы и бабушки.

И они пришли! Первые увиденные мной «наши» были худые, усталые, в потрёпанных и обожжённых шинелях. Но счастливые, весёлые и очень добрые. Один из них схватил меня за подмышки, подбросил вверх и крикнул: «Живи, дочка!». А я почему-то нахмурилась и промямлила: «Я вам не дочка! У меня папа есть. Он всех фашистов скоро убьёт и домой вернётся…». Солдат захохотал, а потом достал из кармана кусок сахару, протянул мне и сказал: «Вернётся, конечно! И я к своим вернусь, если Бог даст!».

Мама в это время стояла рядом, привычно утирала кончиком платка слёзы и почему-то всё время повторяла: «Ох, как дальше-то жить?».

Потому что жить, как оказалось, было негде. Не было уже наших родных Липняков. Пока мы прятались в лесу, немцы, отступая, сожгли деревню дотла. Вот и стали селяне кто у околицы, а кто и на своих пепелищах землянки рыть. В них и перезимовали.

Летом следующего года радостное известие взбудоражило деревню – войска Красной армии освободили от фашистов всю Белоруссию, вышли на государственную границу СССР и вступили на территорию третьего рейха. Мы, карапузы, с воплями носились между землянок, махали привязанным к палке красным платком, который нам дала моя бабушка Аня, и орали что есть мочи: «Ура! Гитлер – капут!».

Днём – школа, вечером – сельский клуб

– Хотя война ещё продолжалась, жизнь в деревне потихоньку входила в мирную колею. Первым делом решено было построить школу. В строительстве участвовали все жители Липняков, от мала до велика. И хоть избёнка получилась неказистая, с покрытой соломой крышей, грызть гранит наук детворе, за время оккупации истосковавшейся по школьным занятиям, это нисколько не мешало. К лету под руководством моего дедушки была восстановлена разрушенная немцами мельница, и к нам со всей округи везли зерно на обмолот. Даже льняное масло на этой мельнице отжимать приспособились.

По вечерам хата, где располагалась школа, превращалась в сельский клуб. Правда, особых развлечений в нём не было. Всё больше книги и газеты читали, радио слушали, да учили грамоте тех взрослых, которые ни читать, ни писать не умели. А однажды в деревню привезли настоящее чудо – кино. До этого я никогда не видела оживших картинок, только из рассказов взрослых о них слышала. Экраном служила свежепобеленная стена школы, а фильм назывался «Два бойца». До сих пор помню эту картину. Особенно мне понравился артист Борис Андреев, который играл храброго и доброго солдата. Потому, наверное, что был он уж очень похож на того красноармейца, который меня дочкой назвал.

Война долго не отпускала

– В 1945-м пришла весть о нашей Победе. Правда, тогда это слово редко звучало, люди всё больше кричали: «Ура, война кончилась! Скоро наши вернутся!». И вновь было море слёз. Плакали, обнимались и целовались все: и уже знавшие, что их отцы, сыновья и дочери никогда не переступят порога ещё не отстроенной хаты. И счастливчики, кого сельский почтальон с кипой похоронок в сумке обошёл стороной.

Но война ещё долго не отпускала нас, то и дело напоминая о себе, проклятой. Даже после того, как сапёры в течение нескольких месяцев разминировали окрестности нашей и близлежащих деревень, постоянно появлялись слухи о том, что кто-то во время работы в поле подорвался на не обезвреженной мине.

Пришла беда и в наш дом. Как-то играли мы с моим восьмилетним родственником Витькой и его другом на лесной опушке. Витька прыгнул в заброшенный окоп и вскоре вылез оттуда грязный, но счастливый. В руке он победно держал гранату, самую настоящую «лимонку». О чём-то посовещавшись с другом, он отправил меня в нашу землянку за водой. Не успела я до неё добежать, как сзади раздался оглушительный взрыв. Витя погиб, а его друг получил тяжёлые осколочные ранения.

Никогда больше

– К счастью, мои родные Липняки не разделили судьбу сотен белорусских сёл и деревень, которые вместе с жителями были стёрты с лица земли кровавыми руками карателей и их пособников. Наша деревня возродилась и стала куда краше довоенной. Самое почётное место – прямо в центре – занимает монумент памяти всех липняковцев, которые не вернулись с той страшной войны.

Уже будучи взрослой, однажды стояла у этого постамента, и вдруг меня буквально потрясла простая, но до поры до времени не приходившая в голову мысль. Глядя на выбитые в граните знакомые с детства фамилии, я поразилась – одна небольшая белорусская деревня, а сколько её жителей полегло, защищая родную землю! И сколько таких вот деревень с обелисками разбросаны по нашей стране, в России, Украине… Одного этого достаточно, чтобы понять – подобное в истории человечества не должно больше повториться никогда.

Александр Евсеенко, «Советский район»

Похожие записи

Собака разбудит? Журналисты «Советского района» посетили несколько проблемных квартир, где может случиться пожар

sovadmin

Милицейские рейды вблизи водоёмов становятся ежедневными

sovadmin

В Западном микрорайоне Гомеля начали строить «Маленькую страну»

sovadmin