Официальный сайт администрации Советского района Гомеля и редакции газеты «Советский район» - 246027, Гомель, проспект Речицкий, 6, тел./факс 51 25 52, mail@sovadmin.gov.by
Главное Новости

Уроженка деревни Липняки Лоевского района о детстве, судьбе родных и жизни после оккупации

Так уж случилось, что в календаре даты 22 июня и 3 июля разделяют всего десять дней. В реальной жизни между началом Великой Отечественной войны и Днём освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков пролегла чёрная полоса в 1133 дней оккупации. Каждый из которых вместил в себя столько трагических и героических событий, что хватило бы на десятилетия вперёд.

Увы, время неумолимо. Всё меньше среди нас как непосредственных участников тех эпохальных событий, так и просто людей, воочию видевших хвалёный новый немецкий порядок. Сегодня мы публикуем воспоминания гомельчанки Веры Коцубинской. Когда в её родную деревню Липняки Лоевского вошли передовые части германского вермахта, ей было всего два года. Но в детскую память страшные годы оккупации врезались на всю оставшуюся жизнь…

– В силу возраста я, конечно, многого не понимала. Почему, например, в разгар лета из деревни пропали почти все мужчины, в том числе мой отец. А мама, как и большинство женщин деревни, то и дело утирала краем платка свои глаза.

Я не понимала, почему однажды в нашу хату пришли какие-то чужие дядьки, говорящие на непонятном языке, и стали вести себя как хозяева. Без спроса брали всё, что захочется. А мою любимую куклу, сделанную папой из тряпок и соломы, один из них повертел в руках, заржал, как лошадь, а потом бросил в печку. И моя строгая мама, тщательно ухаживавшая за каждой вещью, его за это не поругала. А только прижала меня крепче к груди и стала тихо молиться.

Я долго не могла понять, почему при одном слове «немцы!», мама кутала меня во всё, что попадалось под руку, и в самую лютую стужу, по заметённому снегом полю вела из тепло натопленной хаты в холодный и мрачный лес. Где уже сидели в вырытых под корягами ямах многие наши односельчане. Бегая с одногодками от одного костра к другому, мне было невдомёк, почему с такими грустными глазами глядят на наши детские забавы старушки, то и дело поднимающие руки в крестном знамении.

На войне взрослеют быстро

– Уже годам к четырём я стала понимать, что идёт война и нас могут убить. Немцы хоть и похожи на людей, но страшнее любого самого кровожадного зверя. Поэтому даже самая густая лесная чаща, наполненная странными и пугающими звуками, казалась куда безопаснее, чем стены родного дома, к которым подходил немецкий солдат. Я назубок выучила продиктованное жизнью и внушённое мамой и бабушкой правило – немцам и их подручным полицаям на глаза лучше не попадаться. Могут убить просто так, забавы ради. О таких случаях женщины полушёпотом рассказывали друг другу.

А ещё я знала, что где-то далеко-далеко есть какие-то загадочные, невиданные ещё мной «наши». Среди которых, говорила мама, был и мой папа. Я твёрдо была уверена – эти «наши» обязательно скоро придут и отомстят немцам за всё, что они сделали с нами. Об этом тоже шептались и молились наши мамы и бабушки.

И они пришли! Первые увиденные мной «наши» были худые, усталые, в потрёпанных и обожжённых шинелях. Но счастливые, весёлые и очень добрые. Один из них схватил меня за подмышки, подбросил вверх и крикнул: «Живи, дочка!». А я почему-то нахмурилась и промямлила: «Я вам не дочка! У меня папа есть. Он всех фашистов скоро убьёт и домой вернётся…». Солдат захохотал, а потом достал из кармана кусок сахару, протянул мне и сказал: «Вернётся, конечно! И я к своим вернусь, если Бог даст!».

Мама в это время стояла рядом, привычно утирала кончиком платка слёзы и почему-то всё время повторяла: «Ох, как дальше-то жить?».

Потому что жить, как оказалось, было негде. Не было уже наших родных Липняков. Пока мы прятались в лесу, немцы, отступая, сожгли деревню дотла. Вот и стали селяне кто у околицы, а кто и на своих пепелищах землянки рыть. В них и перезимовали.

Летом следующего года радостное известие взбудоражило деревню – войска Красной армии освободили от фашистов всю Белоруссию, вышли на государственную границу СССР и вступили на территорию третьего рейха. Мы, карапузы, с воплями носились между землянок, махали привязанным к палке красным платком, который нам дала моя бабушка Аня, и орали что есть мочи: «Ура! Гитлер – капут!».

Днём – школа, вечером – сельский клуб

– Хотя война ещё продолжалась, жизнь в деревне потихоньку входила в мирную колею. Первым делом решено было построить школу. В строительстве участвовали все жители Липняков, от мала до велика. И хоть избёнка получилась неказистая, с покрытой соломой крышей, грызть гранит наук детворе, за время оккупации истосковавшейся по школьным занятиям, это нисколько не мешало. К лету под руководством моего дедушки была восстановлена разрушенная немцами мельница, и к нам со всей округи везли зерно на обмолот. Даже льняное масло на этой мельнице отжимать приспособились.

По вечерам хата, где располагалась школа, превращалась в сельский клуб. Правда, особых развлечений в нём не было. Всё больше книги и газеты читали, радио слушали, да учили грамоте тех взрослых, которые ни читать, ни писать не умели. А однажды в деревню привезли настоящее чудо – кино. До этого я никогда не видела оживших картинок, только из рассказов взрослых о них слышала. Экраном служила свежепобеленная стена школы, а фильм назывался «Два бойца». До сих пор помню эту картину. Особенно мне понравился артист Борис Андреев, который играл храброго и доброго солдата. Потому, наверное, что был он уж очень похож на того красноармейца, который меня дочкой назвал.

Война долго не отпускала

– В 1945-м пришла весть о нашей Победе. Правда, тогда это слово редко звучало, люди всё больше кричали: «Ура, война кончилась! Скоро наши вернутся!». И вновь было море слёз. Плакали, обнимались и целовались все: и уже знавшие, что их отцы, сыновья и дочери никогда не переступят порога ещё не отстроенной хаты. И счастливчики, кого сельский почтальон с кипой похоронок в сумке обошёл стороной.

Но война ещё долго не отпускала нас, то и дело напоминая о себе, проклятой. Даже после того, как сапёры в течение нескольких месяцев разминировали окрестности нашей и близлежащих деревень, постоянно появлялись слухи о том, что кто-то во время работы в поле подорвался на не обезвреженной мине.

Пришла беда и в наш дом. Как-то играли мы с моим восьмилетним родственником Витькой и его другом на лесной опушке. Витька прыгнул в заброшенный окоп и вскоре вылез оттуда грязный, но счастливый. В руке он победно держал гранату, самую настоящую «лимонку». О чём-то посовещавшись с другом, он отправил меня в нашу землянку за водой. Не успела я до неё добежать, как сзади раздался оглушительный взрыв. Витя погиб, а его друг получил тяжёлые осколочные ранения.

Никогда больше

– К счастью, мои родные Липняки не разделили судьбу сотен белорусских сёл и деревень, которые вместе с жителями были стёрты с лица земли кровавыми руками карателей и их пособников. Наша деревня возродилась и стала куда краше довоенной. Самое почётное место – прямо в центре – занимает монумент памяти всех липняковцев, которые не вернулись с той страшной войны.

Уже будучи взрослой, однажды стояла у этого постамента, и вдруг меня буквально потрясла простая, но до поры до времени не приходившая в голову мысль. Глядя на выбитые в граните знакомые с детства фамилии, я поразилась – одна небольшая белорусская деревня, а сколько её жителей полегло, защищая родную землю! И сколько таких вот деревень с обелисками разбросаны по нашей стране, в России, Украине… Одного этого достаточно, чтобы понять – подобное в истории человечества не должно больше повториться никогда.

Александр Евсеенко, «Советский район»

Похожие записи

Комбат-батяня и много рыбы. Гомельчанин рассказал об армейских сборах офицеров запаса

sovadmin

Экс-начальник отдела образования Советского района Гомеля принимает поздравления с юбилеем

sovadmin

Репортаж с избирательного участка №23, где гомельчане со всей страной выбирают новый парламент

sovadmin