Русский
Английский
Белорусский
Немецкий
Французский
Официальный сайт администрации Советского района г. Гомеля
и редакции газеты «Советский район»

Гомель, проспект Речицкий, 6
mail@sovadmin.gov.by

Расхожая фраза «Всё лучшее — детям» сегодня звучит избито и банально. Однако так было далеко не всегда. В начале прошлого века насчитывалось 2,5 млн детей, не имеющих кро­ва и питания. Острой эта проблема была и после прихода к власти боль­шевиков. Именно поэ­тому в январе 1918 года были созданы комиссии по делам несовершен­нолетних. В нашей стра­не они действуют до сих пор. О том, как им рабо­тается сегодня, читате­ли «Советского района» узнали во время прямой линии с заместителем председателя комиссии по делам несовершенно­летних администрации Гомельского горисполко­ма Викторией Лапшиной.

Корр.: Вы работае­те в комиссии по делам несовершеннолетних с 2000-х годов. Тогда тоже хватало «трудных» под­ростков. Какие дети и се­мьи доставляли больше всего хлопот милиции и КДН почти 20 лет назад?

— Для начала приве­ду цифры. Если сейчас в городе за год регистриру­ется 130-140 преступле­ний, совершённых несо­вершеннолетними, то в так называемые нулевые этот показатель был зна­чительно выше — поряд­ка 400-450.

Двадцать лет назад наши подростки помыш­ляли кражами, хватало преступлений, связан­ных с наркотиками рас­тительного происхожде­ния. Сегодня всё больше совершается преступле­ний в сфере информаци­онных технологий. Для некоторых наших подо­печных украсть деньги с банковской карточки — дело нескольких минут. Развитие сети Интернет и социальных сетей в част­ности позволило нашей молодёжи «засветиться» и в сфере распростране­ния порнографии.

Из того времени запомнился учащийся профтехучилища из неблагополучной много­детной семьи. Его мать лишили родительских прав за систематиче­ское пьянство. Парень совершил грабёж — тяж­кое преступление — и мог попасть в воспитатель­ную колонию. Однако в нём был виден потенци­ал, который при правиль­ной «обработке» мог дать положительный резуль­тат. Поэтому я и ходатай­ствовала в суде о назна­чении ему наказания, не связанного с лишени­ем свободы. К счастью, о своём решении я не пожалела. Сейчас этому молодому человеку почти 30 лет, у него есть семья, достаточно высокоопла­чиваемая работа. Он по сей день помогает мате­ри и поддерживает сво­их братьев и сестёр.

По моим наблюде­ниям, у подростков из «нулевых» более твёрдый внутренний стержень. Сегодняшним детям с малолетства рассказы­вают об их правах, мак­симально за них реша­ют проблемы, их посто­янно вовлекают в раз­личные формы полезной занятости. Изменились и родители. Ранее мамы и папы были нашими союз­никами, хотели помочь перевоспитать своих чад. Сейчас же многие учат детей лгать представите­лям закона, попуститель­ствуют нежеланию детей учиться или работать.

— По однокласснику своего сына знаю, что КДН отвечает за ор­ганизацию досуга «труд­ных» подростков даже летом. Не много ли им внимания? Оксана.

— Когда составляется план работы с несовер­шеннолетними в кани­кулярный период, про­грамма распространя­ется на всех детей. Да, много времени уделя­ем детям из малообес­печенных, многодетных семей, а также детям, признанным находящи­мися в социально опас­ном положении и состо­ящим на учёте в инспек­ции по делам несовер­шеннолетних. Возможно, таким образом мы где-то заменяем им родителей, большинство из которых не занимаются органи­зацией полезной занято­сти своих детей. Причи­на одна: если ребёнок раз оступился, шанс, что он повторит это снова, очень велик. Слишком много свободного времени соз­даёт для этого предпо­сылки.

— Как часто соверша­ют преступления дети из благополучных семей? Как объясняют эти поступки? Анатолий Тепляков.

— Говорить о том, что преступления совершают только дети из неблаго­получных семей, непра­вильно. В большинстве случаев преступившие закон подростки живут в совершенно обычных, среднестатистических семьях. Их родители — медработники, учите­ля, госслужащие, рабо­чие. Беда может коснуть­ся любой семьи. Многое зависит от взаимоотно­шений, которые выстро­ены между родителями и ребёнком. А ведь это большой труд каждо­го родителя — добиться того, чтобы ребёнок и с радостью, и с постигшей неудачей шёл в семью, а не искал утешения в сомнительных компаниях.

В качестве примера приведу случай, когда преступление совершили дети из благополучных семей. Шестнадцатилет­ние подростки занима­лись сбытом наркотиков. На стадии предваритель­ного расследования выяс­нилось, что их родители видели, что в доме поя­вились дорогие вещи, новый велосипед, деньги. Они догадывались, что дети связались с плохой компанией, однако вовре­мя этого не пресекли, не обратились за помощью. Результат — суд лишил подростков свободы на девять лет.

— Я мама двухлетней Карины. Месяц на­зад она вывалилась из коляски и ударилась го­ловой об асфальт. Я сра­зу же обратилась в по­ликлинику за помощью. С малышкой всё нор­мально, но спустя две недели на пороге квар­тиры появилась комис­сия изучать обстановку. Как это понимать? Рус­лана.

— Комиссия при­шла не для того, чтобы своим недоверием вас оскорбить. Информация о травмировании ребёнка из поликлиники поступи­ла в отдел образования и комиссию по делам несо­вершеннолетних. Эти органы должны разо­браться, почему так слу­чилось. Вам не о чем бес­покоиться, если всё было так, как вы сказали. Дети в любом возрасте могут упасть, удариться и полу­чить синяк.

Другое дело, если ребёнок травмировал­ся из-за ненадлежаще­го исполнения родителя­ми своих обязанностей. В таком случае было бы назначено социальное расследование.

В 2016 году на 13,5% по сравнению с 2015-м увеличилось количе­ство травм, полученных детьми (почти 6,5 тысяч травм разной степени тяжести). Большинство травм получено детьми именно в быту. А спро­филактировать это могут именно родители, для которых важна безопас­ность их детей.

— В последнем номе­ре «Советского рай­она» прочитал про игру в социальных сетях «Синий кит». Стало страшно за наших детей. Вступают ли гомельские подростки в эти «группы смерти», можно ли это отследить в принципе? Алексей Семёнович.

— Игра «Синий кит», или «Тихий дом», «Млеч­ный путь», опасна для жизни, психики и здо­ровья детей. Её смысл заключается в том, что за подростком, который включается в игру, закре­пляется куратор (как пра­вило, находящийся за пределами Республи­ки Беларусь), который даёт задания. Сначала они довольно простые: нарисовать кита на теле, залезть на крышу много­этажного дома, удалить со страницы в социаль­ных сетях друзей, нане­сти себе порезы и так далее. На завершающей стадии дети слушают музыку, романтизирую­щую смерть, просыпают­ся утром в 4:20 и смотрят фильмы ужасов. Цель 50 задания — совершение самоубийства.

К сожалению, в эту игру включились и гомельские подростки. Две недели назад удалось предотвратить самоубий­ство шестнадцатилетней девочки, которая дошла до пятидесятого уровня. Неделю назад вывели из игры ученицу шесто­го класса. Дети не были замотивированы на то, чтобы умереть. Они про­сто перестали отличать жизнь от игры, им было интересно.

Личные страницы в социальных сетях про­сматривают сотрудни­ки органов образования, внутренних дел, КДН. Когда они видят, что про­фили подростков выгля­дят странно (нет дру­зей и фотографий, много постов посвящены смер­ти, в статусах цитаты о потустороннем мире), связываются с их роди­телями, подключается психологическая служба, если требуется — и пси­хиатрическая.

Однако как бы служ­бы ни старались отсмо­треть все страницы под­ростков, это нереально. Многие дети не указы­вают настоящие имя и фамилию, город и место учёбы. Советую роди­телям более вниматель­но относиться к своим детям. Ребёнок не дол­жен чувствовать себя одиноким, брошенным, лишённым заботы, люб­ви и поддержки. Он дол­жен искать защиту у род­ных, а не бродить по сети в поисках различных групп, которые могут оказаться смертельно опасными.

— Соседи громко ру­гаются матом на своих детей. Откровен­но говоря, устала им де­лать замечания. Являет­ся ли нецензурная брань основанием для звонка в комиссию по делам несовершеннолетних? Татьяна Ивановна.

— Если человек руга­ется, используя ненорма­тивную лексику, у себя дома, при этом нико­го не оскорбляя, — это не административное нарушение. Вместе с тем если мат адресован детям, то это повод сооб­щить в органы образова­ния, комиссию по делам несовершеннолетних или органы внутренних дел. Так необходимо сделать для того, чтобы устано­вить причины подоб­ного поведения родите­лей. Это может быть как низкая педагогическая культура, так и прояв­ление агрессии и жесто­кости по отношению к детям. В прошлом году от гомельчан в отделы образования, спорта и туризма администраций районов поступило 115 таких сообщений.

Корр.: Кто в нашей стране лишает роди­тельских прав — суд, КДН или другой орган? Даётся ли шанс роди­телям на исправление? Приходилось ли ли­шать родительских прав внешне благополучных (обеспеченных) родите­лей?

— Лишение родитель­ских прав в нашей стра­не осуществляется толь­ко в судебном порядке. В то же время отобрать на время ребёнка у родите­лей может комиссия по делам несовершеннолет­них. Причин много, но в совокупности их мож­но назвать как ненадле­жащее исполнение роди­тельских обязанностей по воспитанию и содер­жанию несовершенно­летних детей, привед­шее к их нахождению в социально опасном поло­жении.

В 2016 году на осно­вании решений комис­сией по делам несовер­шеннолетних админи­страций районов Гомеля были признаны нуждаю­щимися в государствен­ной защите и отобраны у родителей 92 ребёнка из 59 семей. В результа­те проведённой работы 54 ребёнка возвратились в биологические семьи, в отношении 32 детей родители были лишены родительских прав.

Корр.: Можно ли в Гомеле анонимно обсле­доваться у детского нар­колога? Как часто юные гомельчане пользуются этой услугой? Озвучьте полезные адреса.

— Можно обследо­ваться в Детско-подростковом отделении дис­пансеризации и меди­цинской реабилитации Гомельского областного наркологического дис­пансера (ул. Богданова, 13, тел. 63-34-34, 63-39-39, понедельник-пятница с 8 часов до 17:30, суб­бота с 8 до 14 часов). А также в анонимных детско-подростковых наркологических кон­сультативных кабине­тах: в Центре социально­го обслуживания населе­ния Железнодорожного района (ул. 50 лет БССР, 19, в пятницу с 12 до 16 часов), Новобелицкого района (ул. Склезнёва, 19, в понедельник с 12 до 16 часов), Советско­го района (ул. Жукова, 12, в понедельник с 13 до 17 часов), в КДН адми­нистрации Центрально­го района (ул. Иринин­ская, 9, в среду с 14 до 17 часов).

Ежегодно в аноним­ных наркологических кабинетах консультатив­ную помощь получают около 250-300 детей и их родителей.

Корр.: Сколько сегод­ня на наркологическом учёте состоит несовер­шеннолетних? Чаще к наркологу попадают мальчики или девочки?

— С учётом контроль­ной группы — 1120 несо­вершеннолетних. Более 65% из них — мальчи­ки. Самому младшему исполнилось 12 лет.

Однако далеко не каж­дый имеет серьёзные проблемы с употребле­нием алкогольных напит­ков или наркотических и психотропных веществ. Большинство употребили однократно. Только 139 подростков, употребляю­щих алкогольные напит­ки, находятся под посто­янным наблюдением нар­кологов. Сегодня на учё­те нет несовершеннолет­них с диагнозом «алко­голизм».

— Работает ли статья 17.13 КоАП об ответ­ственности родителей за нахождение детей по­сле 23 часов на улице? Анжелика.

— Да, работает. Толь­ко в прошлом году более 50 родителей были при­влечены за нахождение их детей вне жилища в ночное время. За данное правонарушение пред­усмотрена ответствен­ность от предупрежде­ния до штрафа в размере двух базовых величин (на сегодня это 46 рублей). За повторное правонаруше­ние в течение года поло­жен штраф от двух до пяти базовых.

— Не перегибает ли палку школа, распространяя анкету среди учеников с вопросами, пробовали ли вы когда-нибудь алкоголь и как часто его употребляют в вашей семье? Мой сын в 14 лет однажды на Новый год с родительского разрешения сделал глоток шампанского, но в анкете написал «да, пробовал». Но ведь «пробовать» можно по-разному. Считаю, что вопросы в таких анкетах составлены неправильно, а потому не отражают действительности. Вы согласны? Геннадий.

— Анкетирование по выявлению детей, склонных к употреблению психоактивных веществ, в том числе и алкоголя, в учебных заведениях проводится ежегодно. Это не прихоть отдельно взятой школы, гимназии или ссуза. Подобное анкетирование чётко регламентировано нормативно-правовыми актами, проводится оно по всей республике.

Составители анкет понимают, что подростки зачастую дают социально желаемые ответы. Дети знают, как правильно им нужно ответить, чтобы к ним не было вопросов. Но в этих анкетах есть «вопросы-ловушки». Например, дав социально ожидаемый ответ «Нет» на вопрос «Вы пробовали алкоголь?», на вопрос «Где вы впервые попробовали спиртное?» ребёнок отвечает «Дома». Таким образом, можно сказать, что анкетирование всё-таки позволяет определить категорию детей, требующих повышенного внимания.

Есть такое мнение: пусть ребёнок лучше дома попробует алкоголь, чем с друзьями в подворотне. Родители забывают, что они подают плохой пример своим детям и нарушают закон — употребление алкоголя несовершеннолетними в нашей стране запрещено. Если ребёнок употребляет с подачи родителей, то здесь усматривается административное правонарушение с их стороны.

Марина Шестопалова, фото Вячеслава Коломийца, «Советский район».

Условия перепечатки материалов «Советского района» смотрите тут.

29-03-2017

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить