Официальный сайт администрации Советского района Гомеля и редакции газеты «Советский район» - 246027, Гомель, проспект Речицкий, 6, тел./факс 51 25 52, mail@sovadmin.gov.by
75 лет Победы

Ветеран рассказал о единственной награде за три года войны

Иван Никитович Злобин в годы Великой Отечественной войны стал кавалером высшей солдатской награды — ордена Славы III степени.

ВОЙНА ВМЕСТО ТАНЦЕВ

— В 1941-м я успел окончить сельскую семилетку. Хотел поступить в ФЗУ, выучиться на железнодорожника. Не взяли. Устроился рядовым колхозником в родной деревне Слобода. Сейчас это Измалковский район Липецкой области, а тогда мы входили в состав Орловской.

В воскресенье 22 июня с самого утра пошли с друзьями в Измалково. Это километров пять по железнодорожным путям. Там, в райцентре, рынок, парк, качели-карусели, а вечером танцы под баян или патефон. Много ли нам, деревенским, надо?

Пока шли вдоль «железки», насчитали четыре воинских эшелона. Они на всех парах неслись на запад. Сначала подумали: манёвры начались. Потом кто-то предположил, что укрепляют новую границу. Ведь и двух лет не прошло, как Советский Союз вернул западные области Украины и Белоруссии. Пришли в Измалково, а там все на центральную площадь бегут к репродуктору. Мы тоже туда. Молотов о начале войны сообщал…

Не прошло и месяца как нас, 16-летних пацанов, собрали в сельсовете и объявили: надо ехать в Енакиево учиться на шахтёров. Они, мол, на фронт ушли, некому уголёк стране давать. Поехал, выучился я на крепёжника шахт, но поработать не успел. В сентябре прошёл слух, что нас отправят на Урал, в Уфу. Кому охота в такую даль ехать? Вот мы с односельчанином и дали дёру. Дней десять добирались домой. От патрулей убегали, голодали, под брезентом между станками прятались.

В село явился, а бати нет — призвали. Больше никогда его не видел… Меня тут же назначили вместо него бригадиром, приказали картошку убирать, хлеб, сено заготавливать. А фронт всё приближался. Уже не только орудийная канонада слышна была, но и ружейно-пулемётная стрельба.

Вскоре немцы в Измалково ворвались. Мы в это время на станции были, ждали вагонов для отгрузки зерна. Вдруг вокруг стрельба началась, взрывы, крики. Подбежал к нам мужик какой-то. Бросайте, говорит, всё, и разбегайтесь. Я тогда спросил у него, с хлебом что делать? Не твоё дело, ответил, о нём есть кому позаботиться.

Когда мы от райцентра уже в нескольких километрах были, на станции взрывы раздались, а затем в небо столб чёрного дыма поднялся. «Хлебушек наш жгут, ироды!» — не выдержала одна из женщин и заплакала.

Я вот тоже до сих пор в толк не возьму, почему нельзя было зерно это людям раздать? Ни вашим, ни нашим получилось.

10 ДНЕЙ В ОККУПАЦИИ

— В Слободу немцы пришли через несколько дней. Правда, надолго не задержались. Отловили почти всех кур и уток, постреляли свиней, зачем-то перебили собак. И двинулись дальше. Но уже очень скоро через нашу деревню сплошным потоком пошли на запад колонны с ранеными немецкими и итальянскими солдатами. Вскоре появились и отступавшие, заметно потрёпанные в боях регулярные части. Так что оккупации мы практически не заметили, продлилась она для нас где-то дней десять.

Как-то в нашей хате остановились на ночлег несколько фрицев. Поймали единственную оставшуюся курицу, заставили маму её сварить и сели ужинать. Естественно, со шнапсом. Помню, сестрёнка моя с голодухи храбрости набралась и попросила у этих «гостей» немножко курятины. Немцы долго смеялись, а потом протянули ей дочиста обглоданную кость. Сестра её сгрызла за печкой.

Мама очень боялась, что немцы лютовать начнут. Они и так злые были после разгрома, а как выпьют — вообще нелюди. Один даже пригрозил, что утром деревню сожгут вместе с жителями. Но другой немец маму в сторону отозвал и на чистом русском языке прошептал: «Не бойтесь, ночью мы уйдём. Завтра здесь уже наши будут». Так и сказал — «наши». Оказалось, это был немец с Поволжья, который в конце 20-х в Германию переехал. Видать, так и не смог разобраться окончательно, кто для него свой, а кто чужой.

Всё произошло так, как он и говорил. Под утро немецкая колонна покинула деревню, а к полудню в Слободу наши вступили.

ИЗ ГАУБИЦ ПО ТАНКАМ

— В январе 1942-го меня и других ребят призывного возраста вызвали в военкомат. Почти десять дней мы изучали начальную военную подготовку. Учились окапываться, передвигаться по-пластунски, ходили в «атаки» с палками наперевес.

В середине января нас погрузили в эшелон и направили в Воронежскую область на сортировочный пункт. Там меня отобрали в артиллеристы, служить попал в 161-й запасной артиллерийский противотанковый полк. Учился на наводчика знаменитой «сорокапятки». Трудно было очень. Не в плане учёбы, а быта. Обмундирования не выдали, ходили, в чём из дому ушли. Обувка к тому времени у многих поизносилась. Пока одни в классе теорию босиком изучали, другие в их валенках или сапогах на полигоне нормативы отрабатывали. Потом наоборот. Кормили в запасном полку неважно, нормы боевых частей на нас не распространялись. С утра выдавали три сухаря и миску какой-то тёмной похлёбки. Вечером та же похлёбка, но уже без сухарей. Потому и ждали все с нетерпением распределения в боевые части.

В апреле дождались. Одели нас в старые гимнастёрки и шинели, где простреленные, где прожжённые. Вместо пилоток или ушанок выдали «будёновки». В таком виде и совершили мы 80-километровый марш в Ливны, где квартировал 203-й артполк 15-й стрелковой дивизии. На вооружении у него не сорокапятки, а новенькие 122-мм гаубицы были. Серьёзное оружие, мощное, почти на 12 км било. Пришлось заново матчасть изучать, на этот раз в качестве замкового.

Вскоре нашу дивизию включили в состав 13-й армии Воронежского фронта и перебросили в район села Долгое, что в четырёх километрах от передовой. Свои позиции мы оборудовали по всем правилам воинской науки. Только пристрелялись, как с тыла по немцам ударили «катюши». Им-то что, они пару залпов дали, снялись и уехали. А «ответка» от немцев к нам прилетела. Так по нашим позициям гвоздили, даже страшно. До сих пор удивляюсь, что никто не погиб и ни одного орудия не потеряли.

Вскоре пришлось поменять огневую позицию. Сдвинулись мы километра на четыре в сторону, новое место — загляденье. Впереди высотка, внизу балка. Залп дашь — эхо такое, что не разберёшь, откуда стреляют. К тому же гаубицы наши без дульного тормоза были, а потому после выстрела пыль перед орудием пороховые газы не поднимали. Месяц мы оттуда немецкие позиции утюжили, а в нашу сторону ни один их снаряд не залетел. Красота!

Но всё когда-нибудь кончается. В июне немцы в наступление перешли. Два часа артподготовку проводили, перепахали и нашу передовую, и ближайшие тылы. Помню, сидим тихонько незамеченные, приказа отступать нет. Вдруг на высотку немецкие танки выползли. Комбат как заорал: орудия на прямую наводку, наводить через ствол. Через ствол, так через ствол. Били, как на полигоне: только танк на гребне появляется, мы ему — бах! — снаряд или прямо под днище, или в погон башни. Где-то пятнадцать штук уничтожили. А у самих даже раненых не было.

Но вскоре над нами немецкая «рама» повисла, а следом за ней эскадрилья «юнкерсов» пожаловала. И давай нас бомбить и из пулемётов поливать. Вот тогда потери и пошли. Из нашего расчёта в восемь человек четверых убило, меня взрывом контузило. Чем бы всё это закончилось, неизвестно, но тут поступил приказ отступать.

«СЛУЧАЙНОЕ» ПОПАДАНИЕ

— До февраля 1943 года простояли в глухой обороне под Воронежем. Когда фронт в наступление перешёл, мы за месяц до Орла почти дошли. Когда нас в тыл на переформирование и отдых отвели, я тифом заболел. Почти двадцать дней провалялся без сознания в медсанбате. Когда чуток поправился, уже конец июня был. Меня пешком отправили в часть, которая в 40 км находилась. Кое-как добрался, доложился по форме и опять сознание потерял. Очнулся во фронтовом госпитале в Курске. Там лечили по всем правилам, не то что в медсанбате, где одной водой отпаивали. К моменту выписки я даже на пять килограммов поправился.

Из госпиталя меня направили на сборный пункт, а оттуда в 975-й артиллерийский полк 10-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва Резерва Главного Командования. С ним я и прошёл всю Украину, освобождал от немцев Чернигов, Киев, Житомир, Новоград-Волынский, Ровно, Львов. Потом были Польша, Австрия, Германия, Чехословакия. За освобождение Ровно нашему полку присвоили почётное наименование Ровенского.

Почти до самого конца войны наград у меня никаких не было. Ведь что такое артиллерия прорыва? Вроде как на фронте постоянно и в то же время в тылу. Обычно наши позиции находились в шести, а то и восьми километрах от передовой. Огонь вели в основном по полученным координатам. Рушили укрепрайоны, доты, ставили заградительный огонь перед танками и мотопехотой противника. Особо героизма для этого не требовалось, потому и наградами нас не жаловали.

Так что свою «Славу» я во многом случайно получил. Дело в Германии было. Расположились мы у какого-то городка, название уже не помню. Для защиты с воздуха у нас помимо зенитных орудий были крупнокалиберные пулемёты ДШК. Один на батарею. Мы у него по очереди дежурили.

Вдруг в небе появилась тройка «костылей» — так мы между собой пикировщики Ю-87 называли — и давай нас атаковать. По бомбе сбросили, стали на второй круг заходить, чтобы из пулемётов нас «причесать». А на меня вдруг такая злость напала, даже страх куда-то исчез. Вы что ж, думаю, гады, решили, что 41-й год вернулся? И хоть не моё дежурство было, бросился к пулемёту и давай по заходящим на цель самолётам строчить. Смотрю, один задымил, отвернул в сторону, попытался высоту набрать, но перевернулся вверх своими «лаптями» и в землю врезался. Двум другим «юнкерсам» уже не до атаки было, рванули на свой аэродром без оглядки. А буквально через минуту за ними вдогонку звено наших «яков» пронеслось. Позже говорили, что ни один фриц не ушёл.

Меня после этого ребята ещё долго подначивали. Шутили: ты, дескать, Ваня, немецкие танки прямой наводкой жёг, самолёт из пулемёта сбил, тебе только корабль потопить осталось. Или лодку подводную. А что? Довелось бы — потопил супостатов за милую душу. Да случая не представилось.

Автор: Александр Евсеенко. Фото: Мария Амелина

Похожие записи

Международная эстафета вдоль внешних границ СНГ прошла по участку Гомельской пограничной группы

sovadmin

При Гомельском кадетском училище поисковую деятельность ведёт клуб «Алые погоны»

sovadmin

На Кургане Славы в Гомеле прошёл митинг ко Дню Независимости

sovadmin